Буддийская концепция времени в культуре монгольских этносов

В современных условиях кризиса линейных моделей прогресса и нарастания глобальной неопределённости особую актуальность приобретают альтернативные онтологии времени, сформированные в незападных культурных традициях. В статье анализируется буддийское понимание времени в контексте культуры монгольских этносов. В отличие от оседлых цивилизаций, ориентированных на долгосрочное планирование и институциональную стабильность, кочевники развивали восприятие времени как открытого, подвижного поля, где будущее не предопределено, а постоянно создаётся в настоящем через этические намерения и действия. Буддизм, постепенно интегрированный в кочевую культуру, не вытеснял традиционные верования, а синкретически сочетался с ними, предлагая устойчивость через внутреннюю мораль, а не через внешние структуры. Карма понималась не как фатальная судьба, а как трансформируемая система, зависящая от осознанности и ответственности. Такое понимание времени подчёркивает не столько хронологическую последовательность событий, сколько качество переживания момента и этическую направленность поступков. Для кочевых обществ, чья жизнь тесно связана с ритмами природы и необходимостью постоянной адаптации, будущее не могло быть зафиксированным — оно оставалось открытым и подвижным. Буддийская этика усилила эту установку, добавив к ней элемент духовной ответственности. Эта модель, основанная на присутствии в настоящем, сохранении связи с природой и этическом созидании будущего, обретает новую релевантность в эпоху глобальных кризисов. Когда старые парадигмы управления неопределённостью исчерпывают себя, гибкость, осознанность и экологическая этика становятся ключевыми ресурсами выживания и развития. Таким образом, монгольская традиция предлагает не просто иной взгляд на время, но и практическую философию устойчивости, в которой человек не подавляет природу, а становится её ответственным соучастником.

1. Абаева, Л. Л. (2013). Традиционное мировоззрение монгольских народов в локусе пространства и времени. Евразийство и мир. 1. 56–64.

2. Андросов, В. П. (2006). Учение Нагарджуны о Срединности: исслед. и пер. с санскр. «Коренных строф о Срединности» («Мула-мадхьямака-карика»). пер. с тиб. «Толкования Коренных строф о Срединности, (называемого) Бесстрашным (опровержением догматических воззрений)» («Мула-мадхьямака-вритти Акутобхайя»). М.: Вост. лит.

3. Бадмаев, В. Н. (2016). Калмыцкий этнос в транскультурном пространстве Юга России. Гуманитарий Юга России. 1. 120–129.

4. Буддизм в истории и культуре бурят (2014). / кол. монография; под ред. И. Р. Гарри. Улан-У дэ: Буряад-Монгол Ном.

5. Доусон, К. Г. (2000). Религия и культура / Пер. с англ., вступ. ст., коммент.: Кожурин К. Я. СПб.: Алетейя.

6. Жуковская, Н. Л. (1988). Категории и символика традиционной культуры монголов. М.: Наука, ГРВЛ.

7. Есенова, Т. С. (2012). Очерки по лингвокультуре калмыков. Элиста.

8. Омакаева, Э. У. (2000). Язык и религия в зеркале традиционной культуры калмыков: прошлое и современность. Буддийская культура и мировая цивилизация на пороге третьего тысячелетия. СПб. – Элиста. 131–136.

9. Омакаева, Э. У. (2005). Время и пространство в буддийской картине мира. Азия в Европе: взаимодействие цивилизаций. «Язык, культура, этнос в глобализированном мире: на стыке цивилизаций и времен». Материалы межд. конференции. 2. Элиста. 116–118.

10. Природа сознания. Беседы Далай-ламы с российскими учеными (2023). Материалы Первой международной конференции «Фундаментальное знание: диалог российских и буддийских ученых». Август 2017 г.; сост. и отв. ред. В. Лысенко; ред. пер. Ю. Жиронкина. М.: Фонд «Сохраним Тибет».

11. Уланов, М. С., Тюмидова, М. Е., Доронин, Ю. П. (2020). Роль природно-хозяйственных факторов в формировании менталитета калмыков. Вестник Калмыцкого университета. № 4 (48). 144–151.

12. Abaev, N. V. Buddhism in Central Asia and Trans-Sayania (2010). The New Research of Tuva www.tuva.asia. Special edition.